Тогда, в олимпийском Монреале, сбылась мечта, свершилось то, что прежде казалось невозможным, что объединило, сделало сильнее, увереннее в себе всех и каждого, кто шел и будет когда-либо идти к победе. Любовь Русанова – одна из трех великолепных виновниц триумфа, подарившего нам «День команды» – шла к нему целых три олимпийских цикла. Она своими кровью и потом заслужила право рассказать, как все было на самом деле.
Простая жизнь Я вообще-то человек скромный от природы и хвастаться не привыкла. Родители мои – коренные сибиряки и на юга подались в поисках лучшей доли. Их мужество, служение людям, друг другу, стали и для меня примером отношения к жизни.
Это сейчас Краснодар разросся. А тогда, сразу после войны, уютный, утопающий в зелени городок, с невысокими, максимум трехэтажными домами в центре, быстро заканчивался голыми полями и бедными хуторами по окраинам. Отец – профессиональный строитель, когда на комбинате начали расселять бараки, нарезая членам трудового коллектива участки земли, построил нам дом. Собственными руками. Да надежно так! Не забыть, как мы с братьями ему помогали – таскали глину, замешивали ее с соломой и из полученной массы штамповали кирпичи.
Мне годика четыре было, когда в первый раз я сбежала из детского сада. На дворе теплынь! Из одежды только шортики казенные да маечка. Мама, чтобы помогать мне и быть максимально полезной, как раз устроилась в тот садик нянечкой. Поэтому в побег я ее впутывать не стала, самостоятельно добралась до нашего дома и залезла на крышу. Там и просидела до темноты. Я ведь – домашняя. Мне с чужаками сложно. До того, что уже значительно позже, когда я впервые попала на спортивные сборы, первым моим желанием было, не распаковывая манатки, дать деру до отчей хаты.
С мамой и братьями на Черном море. 1963 г.. Фото: журнал «Плавание»
Жизнь в то время была простая. Простая и счастливая. Из игр – войнушка, прятки, казаки-разбойники – ничего необычного. Особую гордость вызывали огромный плюшевый медведь с меня ростом и набор врача. Посажу куклу перед собой, взгляну строго, проверю ей пульс, назначу лечение и – вперед, снова здорова. Росла в окружении мальчишек. Братья Вася, Коля и Толик, они и создавали атмосферу моего детства. Наверное, поэтому мне до сих пор проще с мужчинами. У них, в отличие от женщин, все говорится и делается прямо, бесхитростно как-то. Интриги – это не по мне. А еще я шума не люблю. Мама никогда голос не повышала. Скажет нам что-то, еще прислушиваться приходилось, и вот мы уже построились и побежали выполнять.
Из всех полезных развлечений в округе плавание было – номер один. До речки полчаса хода, и вот в один прекрасный день Коля – старший брат – взял нас в поход. Старая Кубань-река теплая, туда краснодарская ТЭЦ воду отработанную сбрасывает – даже зимой ее температура за 20 градусов. Неудивительно, что первый в моей жизни спортивный бассейн был организован именно там. Заводь в пятьдесят метров длиной, поделенную на восемь дорожек, украшала настоящая десятиметровая вышка для прыжков в воду. Как-то раз забравшись на нее, взглянула вниз, ужаснулась и сползла на грешную землю обратно. Нет уж, лучше плавать.
Поначалу меня определили в лягушатник, загончик такой на мелкоте, для начинающих. Владимир Дмитриевич Волков – основоположник плавания в Краснодарском крае и мой первый тренер
– невысокий, худощавый, широкоплечий, в прошлом прекрасный пловец, фронтовик, энтузиаст необыкновенный, движение мне покажет, задание объяснит и исчезает в «полтиннике», у старших. Владимир Дмитриевич отличался рассудительностью - вечно с книжкой в руках - истинный педагог, он не только учил плавать, он стремился привить нам любовь к делу, к Родине. Мы собирали рюкзаки и шли пешком до моря. Длиннющие маршруты, через перевал в сторону Анапы или Сочи. Вот уж тренировки сознательности – это я понимаю.
Примеры и кумиры
Попасть в основную группу к Волкову было моей мечтой. И как только это произошло, дело пошло веселее. Я соревновалась с более опытными ребятами, подсмптривала за ними, так постепенно и формировался мой стиль. Не скажу, что я слепо копировала кого-либо, даже звезды плавания прельщали меня не полнотой своего образа, а способностью в каком-нибудь конкретном элементе таланта. Например, Дон Шоландер (США, 5-кратный олимпийский чемпион. – Ред.) нравился легкостью, даже, я бы сказала, игривостью исполнения дистанции. Дэвид Уилки (Великобритания, олимпийский чемпион. – Ред.) – способностью побеждать, плывя хоть «ногами вперед».
Или вот, к примеру, наш Николай Панкин (чемпион Европы, бронзовый призер ОИ. – Ред.) – брассист, как и я, – сколько мужества проявил этот замечательный парень! Только представьте себе: тяжелейшая травма плеча, разрыв суставной сумки, шрам огромный от только что проведенной операции багровеет, рукой пошевелить от боли невозможно. Так он приматывал эту руку к туловищу бинтами и плавал на одних ногах, накручивая километров по пять за тренировку. Вот что стало моей школой.
Триумфаторы Игр ХХI Олимпиады Марина Кошевая, Марина Юрченя, и Любовь Русанова с главным тренером сб. СССР Сергеем Вайцеховским. Фото: журнал «Плавание»
Брасс, кстати, подаривший мне олимпийские медали, был далеко не единственным моим увлечением, я умела все. Кроме, пожалуй, баттерфляя. До сих пор считаю, универсальность, способность к выполнению любого сложнокоординационного движения – основа. Без нее развитие в чем-то одном – дело крайне затруднительное. Есть, конечно, и здесь исключения. К примеру, великая Галя Прозуменщикова (чемпионка Игр XVIII Олимпиады. – Ред.) вообще плавать как следует не могла ничем, кроме брасса. Она и ходила даже так: пятки вместе носки врозь – вылитый Чарли Чаплин.
В 1967 году в Краснодаре построили наконец крытый бассейн. До этого-то мы залезали в воду только с весны по осень. Зимой же – развитие общих физических возможностей на улице и в зале. Но несмотря на такое обстоятельство, открытие нового бассейна я встречала уже мастером спорта. Меня включили в состав юношеской сборной страны, где я впервые и по-настоящему пережила тот самый кризис разлуки с домом, но и при этом именно тогда и поняла, что, для того чтобы чего-то достичь, необходимо еще и чем-то пожертвовать. Чем? Ну хотя бы собственным комфортом.
В сборной по первости со мной работали разные специалисты: легендарный Леонид Макаренко – автор десятков книг, что до сих пор изучают молодые тренеры, Валентин Матвеев… Причем последний - чуть было напрочь не сломал мне технику. Он так мне однажды предложил: «У тебя гребок слишком короткий, греби, - говорит, - шире». Легко сказать! После такого совета я потеряла опору на руки и еще долго собрать себя не могла. Моя фишка – это чувство воды. Удар ногами и длинное- длинное скольжение, потом у-у-ух – рывок руками и снова скольжение. Я от плавания удовольствие получала. Думаю, удовольствие – это еще один секрет успеха. Только вот как сочетать с ним тяжеленную работу – большой вопрос. Наука.
Страсти по Олимпиаде
Отбор в Мехико проходил на только что отстроенной специально для такого случая спортивной базе в Цахкадзоре. Мне, 14-летней девчонке, не было, конечно, наплевать на исход того заплыва, но я прекрасно понимала, что у меня все еще впереди. Пятое место на моей коронной сотне – закономерный исход такого настроя.
«Вот, – думаю, – следующая Олимпиада, в Мюнхене, точно моя будет».
Но судьба словно в издевку готовила мне очередное испытание. В 1972-м, на чемпионате СССР, главном отборочном старте к Олимпийским играм, на 200 я финишировала четвертой, уступив третьему призеру жалкую десятую долю секунды, а на сотне – третьей, что было признано недостаточным для попадания в команду. Для меня недостаточно, но не для девочки, что приплыла вслед за мной. Взяли ее. Почему? Загадка. Интересно, что через четыре года ситуация повторится почти под копирку, но только тогда повезет, как ни странно, уже мне, ведь на отборе в Монреаль на двухсотке я была лишь четвертой. Вы спросите, как такое бывает? Мне тоже было интересно. Ответ узнала через 45 лет. От тренера. Он признался:
«Ты стабильная. На тебя можно было по- ложиться».
Послеолимпийский сезон-1973 стал успешным, я выиграла Союз на обеих дистанциях брассом, завоевала серебро на 1-м чемпионате мира по плаванию в Белграде, стала победительницей Всемирной Универсиады. Впереди маячила Олимпиада в Канаде, и после неудачного для всей команды очередного мирового первенства, на этот раз в Колумбии – начальство перемудрило с акклиматизацией, – меня от Волкова перевели к Борису Зенову, тренеру выдающейся брассистки середины 1970-х Марины Юрчени. Так же, как и совсем еще юную, но бесконечно талантливую Мариночку Кошевую, забрав ее у известного московского наставника Льва Порозова. Так родилась наша супербригада. Зенов нам так и говорил: «Вы, все трое, должны быть на пьедестале!» И так уверенно он это говорил, что, когда все так, в точности, и произошло, я даже и удивлена не была.
Нагрузки взвинтились бешено. Перетренировки жуткие. Я теряла вес и ходила, буквально держась за стены. Зенов поначалу даже в лени меня подозревал, но со временем упреки закончились. И неудивительно – на каждой тренировке и я, и девчонки, отдавались до капли, без остатка, словно именно эта тренировка была последней в нашей жизни.
Уже в Монреале, когда вдруг все на- валилось, и толпы лучших в мире, снующих повсюду спортсменов, и целование знамени с клятвами не пожалеть и жизни за общую победу, и особенно кругло- суточная столовая с обилием яств, та- кая тяжесть, такой страх обуяли, что, если бы не Владимир Дмитриевич, который приехал в Канаду туристом, чтобы поддержать меня, не знаю, чем бы все закончилось. Он, тонкий психолог, сам мухи не обидит, настраивал меня так: «Люба, скажи, пожалуйста, тебе хочется кого-нибудь ударить?» Я, как всегда, и тогда тоже, ответила утвердительно и вдруг… успокоилась. Настолько, что в день финала на двести метров, случайно встретив по дороге в бассейн знаменитую Таню Казанкину, она на той Олимпиаде выиграла золото в беге, внушила ей всем своим видом такую уверенность, что она даже не поверила, что я иду на, быть может, главный заплыв в своей в жизни.
Молодцы и лягушата
Во время дистанции смотрела только вперед. Соперники – словно в тумане. Финиш, троекратное «молодцы» на весь бассейн с наших трибун, объятия подруг, церемония награждения, слезы радости и гимн Советского Союза… Мы, две Маринки и я, так подстегнули командный дух, что после нас каждый про себя, наверное, подумал: если девчонки на такое способны, то почему бы и мне не дерзнуть? Через два дня, на сотне, я была лучшей из советских пловчих, уступив только мировой рекордсменке Ханнелор Анке из ГДР, добавив к своей бронзе и законное серебро. Тогда я еще не знала, что заплыв тот станет для меня последним в карьере. В комбинированной эстафете почему-то обошлось без меня – и это еще одна загадка, разгадать которую вряд ли представляется возможным. Быть может, руководство хотело, чтобы медаль, а там мы могли на нее рассчитывать, досталась кому-то другому. Не знаю. И знать уже не хочу.
В тот год я настолько устала, так была вымотана, что, оказавшись дома, на дорожку уже не вернулась. Решила начать новую жизнь. Волков звал, конечно: «От- купайся в свое удовольствие с полгодика, у тебя такой запас!», - но я и представить не могла, что можно еще раз выдержать такое издевательство над собой. Ведь то, что нам выпало тогда, сегодня современный пловец и вообразить себе не сможет – только в воде по 20-25 километров в день, и это не считая зарядок, ОФП, политинформаций и других очень полезных занятий. После Монреаля я вышла замуж, окунулась в детей, а вскоре стала и тренером.
Сегодня я уже давно бабушка, у меня шесть любимых внуков, я продолжаю регулярно плавать и делаю это каждый божий день, теперь уже в категории «мастерс». Тренирую, или скорее воспитываю ребятишек. Ведь я за здоровое плавание. Это, знаете, как у Гиппократа: главное – не навредить. Пусть мои лягушата лучше растут порядочными и, самое главное, счастливыми людьми. А если и случится рекорд, что ж, тогда посмотрим, чемпионов ведь никто не отменял.
Записал: Дмитрий Волков
