Александр Розенбаум: «У нас в коллективе сухой закон»

С 14 октября по 8 ноября Александр Розенбаум даст 20 концертов в театре Российский армии, приуроченных к его 75-летнему юбилею. Сам Александр Яковлевич признается, что именно театр – его любимая концертная площадка. Там и акустика хорошая, и атмосфера.

На протяжении трех часов певец будет находиться на сцене один. По словам Александра Розенбаума, он очень уважает и ценит артистов, и каждый имеет право на любовь. Но музыканту просто надоел жанр «Юбиляр и гости». Ему такой формат неинтересен.

А еще Розенбаум очень попросил поклонников по возможности обрезать у роз, которые ему дарят, шипы, потому что при динамичном концертном движении они могут поранить артиста.

Об этом, а также о необычных подарках, своих кумирах и родительских уроках Александр Яковлевич рассказал на встрече с журналистами в «РИА Новости».

Александр Розенбаум: «Зрители тебе жизнь дают»

- Александр Яковлевич, на таких концертах ведь вам дарят очень много подарков…

- Да. Часто мне дарят бультерьеров разных видов: сделанных своими руками, в виде значков, валеных.

Это всегда очень приятно. И я все сохраняю, никогда ничего не выбрасываю. Что касается цветов, то когда их много, я делюсь ими с персоналом, с гардеробщицами, вахтершами. Ну и конечно, самое дорогое цветочное приношу к себе. Хотя на некоторые виды цветов у меня аллергия.

Обычный день с подарками от души. Самое главное – это, конечно, не стоимость подарка, а душа и когда понятно, что это все для тебя. Потому что люди знают тебя.

Дарили мне и медицинский халат, флаг ВМФ. Много всего!

- Это значит, что зрители вас очень любят…

- Все взаимно в этой жизни. Любовь – это чувство взаимное. Тебя могут уважать за что-то, тебя могут ненавидеть, принимать или не принимать. Но любить будут только при одном условии: если ты меня любишь, то и я тебя люблю. Если ты ко мне относишься не как к толпе…

А с разговорами: «Ах, это толпа», дружок, тебе на сцене делать нечего вообще. Поэтому если люди видят, что к ним относятся как к родным, близким, а зрители не просто родные и близкие, они тебе жизнь дают.

Если у тебя не будет зрителя, любящего тебя, идущего к тебе, прощающего тебе многие вещи, то тебе абсолютно делать нечего на сцене, можешь уходить или выступать где-нибудь на заказниках, обеспечивая себя материально.

Александр Розенбаум: «Я всю жизнь пою вживую»

- Как вы выдерживаете темп таких концертов? Ведь это же очень большая нагрузка…

- Я всю жизнь пою вживую, не знаю, что такое «фанера». Гитара моя весит немало. И мне хватает «физики» на переезды.

Я уже довольно давно режимный человек. Но в эту серию ты либо режимишь, либо не работаешь - одно из двух. Я профи.

Ты не можешь такую работу сделать без режима. Связки требуют восьмичасового сна. А если его не будет, то связки немножко будут похуже.

Это меня не устраивает. Голова моя должна работать ясно и светло. Я не ушитый, не уколотый, не кодированный, я нормальный.

Но я редко занимаюсь аудиолизацией организма. У нас в коллективе вообще сухой закон.

У нас армия старая. Самому старшему, Славе, 78 лет, мне – 75, остальным по 70-72. И самый «пацан» у нас барабанщик. Ему полтинник с небольшим. Мальчишка!

Поэтому здесь действует только режим! Каждый день работа, журналисты, камера! Каждый день тебя снимают, ты должен о чем-то разговаривать с людьми. И голова должна быть ясная.

Лицо должно быть правильное и так далее, и тому подобное. Это профессия.

А если ты не можешь так работать в профессии, ну, значит, работай, как хочешь. Но я не гарантирую тебе долгой жизни.

Кого Александр Розенбаум может назвать своим кумиром

- Кого бы вы могли назвать своим кумиром?

- Не сотвори себе кумира. Это хорошая фраза, мне она нравится.

Кумир у меня был один – Валерий Попенченко. Мы были мальчишками, а он – наш кумир в лучшем смысле этого слова. Мы не могли спокойно проходить мимо зала, где он тренируется.

Мы были маленькие пацаны, а он был Олимпийским чемпионом. Самый лучший человек!

А так, у меня есть люди, у которых я учусь и которым я внемлю. И на которых я стараюсь не то что быть похожим, а походить в определенных моментах жизни и труда. Их достаточное количество!

Это, прежде всего, мама с папой, потому что все идет из семьи. Это и некоторые учителя из средней и высшей школы, которые мне очень многое дали в жизни.

Это мои творческие друзья и коллеги. А я очень дружил с тем звездным составом, который был во времена Таганки в Москве, со всеми актерами и режиссерами, там работавшими: начиная от Георгия Александровича Товстоногова и заканчивая, дай Бог ей долгих лет, Светы Крючковой.

Но как было на них не смотреть и не учиться у них!

Сегодня люди думают, что они все знают. Но человек не может знать всего. Он не может усесться в кресло и сказать: «Ну вот, вот я. Я состоялся».

Нет предела совершенству и учению! Его просто не существует.

Я смотрю на разные вещи, на людей, которые мне интересны, как они выходят на сцену или идут по улице, как они разговаривают, кланяются.

Никто не замечал, что кланяться – это целое искусство? Кланяться подобострастно, нарциссически, соблюдая свое достоинство, с уважением к зрителю. От поклонов все очень зависит.

Это мелочи, но им надо учиться и смотреть, как оно все делается. Да и вообще жить ты учишься не только у коллег-артистов, но и у людей, простых людей. Я научился очень многому у дровосеков и лесорубов, когда в студенчестве валил лес.

Я научился делать свою работу и не бояться ее.

Для меня все рок-музыканты, которых я обожаю, и мы прожили с ними жизнь, - профессора: Маккартни, Стинг. А академик для меня один – Эрик Клэптон. Кумир ли это?

Нет, это не кумир. Но это для меня высшее достижение в работе. Я хотел бы научиться играть некоторые песни так, как делает Клэптон. А некоторые я играю лучше.

- Как вы относитесь к искусственному интеллекту?

- Огромное количество музыкантов уже осталось без работы. Не может вот этот фраер заменить человека и живых артистов, которые оставляют свою душу. Публике ресторана гулять с живыми музыкантами гораздо лучше, чем с искусственным интеллектом.

Конечно, фантасты, проводники, художники уже давно нарисовали и сняли кинофильмы. Все это будет, ребята.

Визоры будем надевать. Ты будешь во Владивостоке, ты – на Чукотке, я – в Ленинграде. Визоры надели и купили билеты на концерт Beatles в Лос-Анджелесе.

Приехали, сели в седьмом ряду, взяли себе пива, посидим, послушаем «Битлов», которых давно нет. Это будет.

Посмотрите, что творится с этим телефончиком за 25 лет. То же самое будет и со всеми остальными делами.

Но никогда искусственный интеллект не заменит человека, потому что он семь восьмых не вставит в четвертную пьесу.

В том месте, где надо сыграть семь восьмых, он этого не делает. Но невозможно слушать сумасшедшие голоса у девочки и у мужчины. Хочется спросить, а где же эти ребята, которые так классно поют? Я бы завтра бы их попросил прийти. А это все искусственный интеллект.

С ним надо работать. А что будет лет через пять? Наверное, за 5-7 лет что-то произойдет. Но если ты не будешь с ним работать, а будешь работать так, как это делают 90 % музыкантов с материалом, о чем говорить…Но победим мы искусственный интеллект!

Чему Александра Розенбаума научили родители

- Чему, в первую очередь, научили вас родители, и чему вы учите своих внуков?

- У меня все просто. Мама – гинеколог, папа – уролог. Они дома редко присутствовали. Я был все время с бабушкой. Но я благодарен, прежде всего, моему отцу, потому что он мужик, хозяин семьи, начальник.

И мама его шеей не крутила, а так, подкручивала чуть-чуть. Они меня научили тому, что за свои слова надо отвечать, что профессию свою надо любить и в ней жить. А если ты не живешь в своей профессии, то значит, тебе нечего в ней делать, бери другую.

Отец срывался, как и множество врачей, мог вечером сорваться к больному в любое время суток. Да и мама тоже, в независимости от того, где он находится, и что с ним происходит.

Отец блюл семью. Он не допускал того, чтобы мама ходила в плохой одежде, а дети были сопливые. Им было нечем вытереть нос, и они были бы голодными.

Мы жили в коммуналке, обычные доктора, но мы были в меру чистенькие, сытые, даже не без деликатесов, которые появлялись к праздникам, как у всей страны, но ежедневных восторгов по этому поводу никаких не было.

И были зеленые бананы, которые мама заворачивала в газету и клала на шкаф. Они месяц вызревали, пока мы с братом до них не доберемся.

То есть все было в порядке. А для этого нужно трудиться, трудиться и при этом не забывать друзей, не забывать встречать праздники, выпивать, закусывать, когда надо и прятать от детей блатные песни на кассете.

Труд. Прежде всего, они научили труду и ответственности. Это самое главное. И мне бы хотелось это передать и внукам.