В истории прощания с Анатолием Кашпировским, чье имя еще при жизни стало синонимом эпохи телесеансов и споров о силе внушения, неожиданно прозвучала совсем другая нота — личная и горькая. Не громкие дискуссии о наследии, не споры о феномене «лечения через экран», а простая человеческая боль: сын не успел попрощаться с отцом. И эта боль оказалась тесно переплетена с тайной, которую до последнего хранили близкие и сотрудники кладбища.
Анатолий Михайлович еще при жизни четко обозначил свою последнюю волю: он хотел быть похороненным в Виннице, рядом с самыми близкими — матерью, отцом и трагически погибшей дочерью Еленой. Прощание в Москве на Троекуровском кладбище 8 октября было открытым для всех, кто хотел отдать дань памяти человеку, чьи телесеансы когда-то смотрели миллионы. Но вот место и время самого захоронения оставались в секрете.
Сыновья Кашпировского — Сергей, живущий в Америке, и Алексей, проживающий на Украине, — до 13 октября не знали, где именно предадут земле тело отца. Ситуация осложнялась тем, что вдова Гулизар, с которой Анатолий Михайлович прожил более 20 лет, не выходила на связь с детьми.
Для внебрачного сына Кашпировского Алексея Фуштея эти дни в Виннице превратились в изматывающую погоню за информацией. Четыре дня он пытался выяснить дату и время похорон, но натыкался на глухую стену.
«Сотрудники кладбища скрывали от меня дату и время захоронения. Мне стало известно, что руководство кладбища запретило им вступать со мной в контакт», — поделился Алексей в беседе с KP.RU.
В какой‑то момент ему все же удалось найти союзницу — одну из женщин, работающих на кладбище. Они обменялись контактами, договорившись, что она сообщит, когда начнутся работы по подготовке места.
Алексей проверил участок 12 октября: территория была залита бетоном, никаких признаков подготовки к захоронению не наблюдалось. Решив, что спешить пока некуда, он вернулся в Киев. Вечером того же дня раздался звонок: место уже подготовили. Мужчина тут же купил билет на поезд и помчался обратно в Винницу. Но, приехав на кладбище, он узнал горькую правду: похороны уже состоялись.
«Я не понимаю, почему меня лишили возможности своевременно узнать о похоронах собственного отца. Почему никто не сообщил мне точное время? Почему все мои попытки связаться с близкими и получить информацию оказались безрезультатными?» — недоумевал Алексей.
В его словах — не только растерянность, но и глубокая обида: все старания оказались напрасными, а шанс проститься — упущен.
Теперь у Алексея остается множество вопросов — и к руководству кладбища, и к вдове отца. И, пожалуй, самый тяжелый из них — не о формальностях и распоряжениях, а о том, почему в такой момент семья не смогла найти способ просто сказать: «Мы хороним отца, приезжай».
